У нас в колхозе картошку с осени закапывают в сосняке. Там песок, картошка лежит всю зиму и не портится. Весной её вырывают из песка и садят. А в сосняке остаются глубокие ямы. Вот раз шёл один наш колхозник по этому сосняку и слышит: будто скребётся кто в яме? Подошёл к яме, а там на дне — совсем незнакомый зверь. Ростом с собачку, толстый, сам весь в белой и чёрной шерсти. У колхозника был с собой топор. Долго не раздумывая, колхозник наклонился над ямой да стукнул зверя обухом по голове. Зверь упал. Колхозник вытащил его из ямы, перекинул через плечо и пошёл домой. Дома скинул зверя на пол и говорит своим сыновьям:
— Глядите, какого я зверя пристукнул в сосняке. Совсем непонятный зверь. Даже и прозванья его не знаю.
Старший сынишка поглядел на зверя, — а зверь толстый, ноги короткие, рыло свинячье, — говорит:
— Это лесной поросёнок.
Средний сынишка поглядел зверю на когти, — а когти у зверя длинные, страшные, — и говорит:
— Это волчонок.
А младший сынишка поднял зверю верхнюю губу, поглядел на его зубы, — а зубы у зверя хищные, клыкастые, — и говорит:
— Медвежонок.
— Нет, — сказал колхозник, — не поросёнок, не волчонок и не медвежонок. Совсем непонятный зверь. Пойду за лесником. Лесник должен знать.
Взял шапку, вышел и дверь за собой захлопнул. Через малое время вернулся с лесником, открывает дверь, — а ребята его все трое — на печке сидят, ноги поджали и кричат ему:
— Тятя, не входи! Тятя, он живой! Кусачий!
Колхозник остановился на пороге, а зверь шасть у него между ног, да с крыльца, да в калитку. Хрюкнул и пропал в кустах. А лесник, что стоял позади колхозника, и говорит:
— Плохо ты его стукнул. Это зверь лесной, живучий. По-нашему — звук, по-учёному — барсук. В норах живёт. Ест коренья, да лягушек, да слизняков.
Ребята спрашивают с печки:
— А людей он не ест?
— Людей не трогает.
— А мы-то страху натерпелись!
И полезли с печки.
— Эх, знать бы! Мы печёной картошки ему дали б. Вкусной!