Когда подошла зима, Ослик решил сшить себе шубу.
«Это будет чудесная шуба, — думал он, — тёплая и пушистая.
Она должна быть лёгкой, но обязательно с четырьмя карманами: в карманах я буду греть копыта. Воротник должен быть широкий, как шаль: я буду заправлять за него уши. Когда у меня будет шуба, я войду в лес, и никто меня не узнает.
„Кто это, — крикнет Ворона, — такой лохматый?" — „Это Изюбрь!" — скажет Белка. „Это ПТИ-ПТИ-АУРАНГ!" — скажет Филин. „Это мой друг Ослик!" — крикнет Медвежонок, и засмеётся, и весь покувыркается в снегу, и тоже станет непохожим; а я его назову УУР-РУ-ОНГОМ, и все не поверят, кроме нас с ним…
Хорошо бы сшить шубу не из меха, а из ничего. Чтобы она была ничья: ни бобровая, ни соболья, ни беличья — просто шуба. И тогда я буду греться в ничьей шубе, и никто не будет ходить голым. А Волк скажет: „У кого ничья шуба — тот ничей". И никто не будет говорить, что я Ослик: я буду — НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ. Тогда ко мне придёт Лис и скажет: „Послушай, НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ, а ты кто?" — „Никто". — „А в чьей ты шубе?" — „В ничьей". — „Тогда ты — НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ", — скажет Лис. А я посмеюсь, потому что я-то буду знать, что я Ослик.
А когда придёт весна, я пойду на Север. А когда и на Север придёт весна, я пойду на Северный полюс — там-то никогда не бывает весны…
Надо сшить шубу из облаков. А звёздочки взять вместо пуговиц. А там, где темно между облаками, будут карманы. И когда я туда буду класть копыта, я буду лететь, а в тёплую погоду ходить по земле.
Хорошо бы такую шубу сшить прямо сейчас же, вот прямо сейчас. Влезть на сосну и положить копыта в карманы. И полететь…
А потом, может быть, пойти по земле… Вот прямо на эту сосну».
И Ослик полез на старую сосну, и влез на самую верхушку, и сложил копыта в карманы, и полетел…
И сразу стал — НИКТО В НИЧЬЕЙ ШУБЕ.