Этот яркий жёлтый цветок на светлом мохнатом стебельке появляется весной вместе с подснежниками. Он так торопится, что не успевает выпустить листья. Он даже не знает, какие они.
А цветёт он там, где земля потревожена, изранена, обнажена. Цветёт на откосах. Цветёт на покрытых углём и шлаком насыпях. Цветёт около ям и в самих ямах. Весело желтеет на грудах выброшенной земли.
— Мать-и-мачеха расцвела! Мать-и-мачеха расцвела! — радуются люди.
— Кого они так называют? — удивляется цветок. — Наверное, землю, на которой я расту. Для меня-то она мать, а для других цветов пока ещё мачеха.
Но вот проходит время цветов, и наступает пора больших зелёных листьев. С изнанки они мягкие, светлые, бархатистые: потрёшь о щёку — и станет тепло.
— Это мать, — говорят люди.
Зато снаружи листья твёрдые, скользкие; приложишь к щеке — почувствуешь холод.
— А это мачеха, — объясняют люди.
Но листьям мать-и-мачехи всё равно, как их называют. У них слишком много забот. Как крепкие зелёные щиты, спешат они прикрыть, заслонить собой землю, и своей изнанкой, своей тёплой, материнской стороной они прижимаются к земле и шепчут ей:
— Мы с тобой, земля. Ты снова зеленеешь.