Грачонок сидит на ветке у пруда. По воде плывёт сухой листок, в нем — улитка.
— Куда ты, тётенька, плывешь? — кричит ей грачонок.
— На тот берег, милый, к раку на свадьбу.
— Ну, ладно, плыви.
Бежит по воде паучок на длинных ножках, станет, отряхнется и дальше полетит.
— А ты куда?
Увидал паучок у грачонка жёлтый рот, испугался.
— Не трогай меня, я — колдун, бегу к раку на свадьбу.
Из воды головастик высунул рот, шевелит губами.
— А ты куда, головастик?
— Дышу, чай видишь, сейчас в лягушку хочу обратиться, поскачу к раку на свадьбу.
Трещит, летит над водой весёлая стрекоза.
— А ты куда, стрекоза?
— Плясать лечу, грачонок, к раку на свадьбу.
— Ах ты, штука какая, — думает грачонок, — все туда торопятся.
Жужжит пчела.
— И ты, пчела, к раку?
— К раку, — ворчит пчела, — пить мед да брагу.
Плывет краснопёрый окунь, и взмолился ему грачонок:
— Возьми меня к раку, краснопёрый, летать я ещё не мастер, возьми меня на спину.
— Да ведь тебя не звали, дуралей.
— Все равно, глазком поглядеть.
— Ну ладно, — сказал окунь, высунул из воды крутую спину, грачонок прыгнул на него, — поплыли.
А у того берега на кочке справлял свадьбу старый рак. Рачиха и рачата шевелили усищами, глядели глазищами, щелкали клешнями, как ножницами.
Ползала по кочке улитка, со всеми шепталась — сплетничала. Паучок забавлялся — лапкой сено косил. Радужными крылышками трещала стрекоза, радовалась, что она такая красивая, что все её любят. Лягушка надула живот, пела песни. Плясали три пескарика и ерш.
Рак-жених держал невесту за усище, кормил ее мухой.
— Скушай, — говорил жених.
— Не смею, — отвечала невеста, — дяденьки моего жду, окуня.
Стрекоза закричала:
— Окунь, окунь плывёт, да какой он страшный с крыльями.
Обернулись гости. По зеленой воде, что есть духу мчался окунь, а на нем сидело чудище черное и крылатое с жёлтым ртом.
Что тут началось. Жених бросил невесту, да — в воду. За ним — раки, лягушка, ерш да пескарики; паучок обмер, лег на спинку; затрещала стрекоза, насилу улетела. Подплывает окунь — пусто на кочке, один паучок лежит и тот, как мёртвый. Скинул окунь грачонка на кочку, ругается:
— Ну, что ты, дуралей, наделал. Недаром тебя, дуралея, и звать-то не хотели…
Еще шире разинул грачонок жёлтый рот, да так и остался — дурак дураком на весь век.