Жил старик со старухой. У них было три сына: два умных, а третий — Иванушка-дурачок. Умные поехали землю копать, посеяли на этой земле горох, а когда горох поспел, послали дурачка караулить. Он сделал шалаш из соломы и сидит караулит. Прилетает кулик горох клевать. Дурачок подкрался, поймал его и хотел голову ему свернуть. Кулик говорит:
— Иванушка! Не отрывай мне голову, я тебе пригожусь.
— Чем же ты, — говорит, — мне пригодишься?
— Приходи ко мне: я тебе дам скатерть.
— На что мне её? У меня своя есть.
— Есть, да не такая! Ты скажи моей скатерти: «Скатерть, скатерть! Развернись, раскатись, напои, накорми меня, доброго молодца!» Она тебя и напоит и накормит.
— Хорошо, — говорит Иванушка и отпустил кулика.
Вот идёт он к кулику и видит: пастухи лошадей стерегут.
— Пастухи, пастухи, лошадиные духи! Где тут кулик живёт?
Они говорят:
— Ступай дальше: там коров стерегут, там тебе и скажут.
Пошёл он дальше, глядит — пастухи коров стерегут. Он спрашивает:
— Пастухи, пастухи, коровьи духи! Где тут кулик живёт?
— Ступай дальше: там свиней стерегут, там тебе и скажут.
Пошёл он дальше, глядит — свиней стерегут:
— Пастухи, пастухи, свиньи духи! Где тут кулик живёт?
— Ступай дальше: там овец стерегут, там тебе и скажут!
Пошёл дальше, глядит — овец стерегут:
— Пастухи, пастухи, овечьи духи! Где тут кулик живёт?
— Ступай дальше: там гусей стерегут, там тебе и скажут!
Подходит он:
— Пастухи, пастухи, гусиные духи, где тут кулик живёт?
— Ступай дальше: там уток стерегут, там тебе и скажут!
Подходит:
— Пастухи, пастухи, утичьи духи! Где тут кулик живёт?
— Вон, — говорят, — белые хоромы, красные подпоры — там кулик живёт!
Пришёл он к кулику, поздоровался и говорит ему:
— Кулик, ты мне обещал скатерть. Давай её!
Кулик дал ему скатерть, а он:
— Скатерть, скатерть! Развернись, раскатись! Напои, накорми меня, доброго молодца!
Только сказал — и всё явилось.
Идёт он домой, встречает его Баба-яга:
— Батюшка Иванушка! Зайди ко мне — я тебя в баньке попарю, накормлю, напою и спать положу!
Он согласился, заходит к ней, она его в баньке попарила, спать положила. Ложится он спать и говорит:
— Ты смотри, Баба-яга, не говори: «Скатерть, скатерть! Развернись, раскатись, напои, накорми меня, доброго молодца!»
Лёг он спать. Она подошла к скатерти и говорит:
— Скатерть, скатерть! Развернись, раскатись, напои, накорми меня, доброго молодца!
Скатерть развернулась. Она увидела всё и взяла скатерть себе. Встал он утром, а она подаёт ему совсем другую скатерть. Он взял её и пошёл домой. Приходит и говорит своему отцу:
— Батюшка! Я хочу сделать пир: созовите невесток, братьев, всех родных!
Все собрались, он положил скатерть на стол и говорит:
— Скатерть, скатерть! Развернись, раскатись, напои, накорми меня, доброго молодца!
Она не развёртывается. Братья и сёстры подумали, что он над ними смеётся, и прогнали со двора.
Пришёл он опять к кулику и говорит:
— Кулик, ты меня обманул!
— На тебе лошадь!
— На что мне её? У меня своя есть.
— А ты скажи: «Лошадь, лошадь! Заржи!» Она заржёт — у неё изо рта золото посыплется!
Иванушка сказал эти слова, у неё изо рта золото посыпалось: полную шапку насыпал. Поехал он домой, и опять на дороге встречает его Баба-яга, зовёт к себе; он зашёл к ней. Она истопила баню, вымыла его, укладывает спать. Он ей говорит:
— Ты смотри не говори: «Лошадь, лошадь! Заржи!»
Заснул, она прибежала к лошади и говорит:
— Лошадь, лошадь! Заржи!
Лошадь заржала — золото посыпалось. Тогда Баба-яга взяла его лошадь себе, а вместо неё свою поставила. Проснулся Иванушка утром, взял лошадь Бабы-яги и поехал домой. Приезжает, отец его спрашивает:
— Зачем пришёл?
— Лошадь привёл.
— У нас своя есть!
— Есть, да не такая! Ты вели невесткам ковёр постлать!
Вот разостлали ковёр, он вывел, поставил лошадь на него и говорит:
— Лошадь, лошадь! Заржи!
Лошадь заржала, а золота-то и нет… Снова рассердились на него родные и прогнали со двора.
Он опять пошёл к кулику. Пришёл и говорит:
— Кулик, кулик! Ты меня обманул!
— Ну, на вот тебе щипцы, скажи: «Щипцы, из коробки!»
Он сказал. Щипцы выскочили и давай его щипать. Он и закричал:
— Кулик, кулик, отними! Кулик, кулик, отними!
Кулик говорит:
— Щипцы, на место!
Легли щипцы на место.
Пошёл Иванушка домой. Баба-яга опять встречает его. Баню для него истопила, стала класть спать. Он ей:
— Ты смотри, бабушка, не говори: «Щипцы, из коробки!»
Он заснул, она — к коробке и говорит:
— Щипцы, из коробки!
Они выскочили и давай её щипать. Она закричала:
— Батюшка Иванушка! Отними, возьми твою скатерть и коня!
— А, — говорит он, — так это у меня ты воровала!
Отнял щипцы, взял скатерть и коня и пошёл домой. Приходит домой.
— Ну, батюшка, собирай теперь всех родных: я бал сделаю!
— Ты опять обманешь.
— Нет, не обману!
Позвал отец всех родных, сел Иванушка за стол и говорит:
— Скатерть, скатерть! Раскатись, развернись, напои, накорми меня, доброго молодца!
И всего стало вдоволь. Потом говорит:
— Стелите ковры!
Постлали ковры, вывел он лошадь:
— Лошадь, лошадь! Заржи!
Она заржала — золото посыпалось: полны ковры золота… Так им доволен отец! А братьям завидно стало.
— Давай, — говорят, — украдём у него всё это!
И украли у него коня и скатерть. Он говорит:
— Эх, братья, зачем вы украли у меня коня и скатерть?
Они рассердились на него и хотели его бить, а он:
— Щипцы, из кармана!
Щипцы выскочили из кармана и начали их щипать. Они закричали:
— Батюшка Иванушка! Отними! Возьми свою скатерть и лошадь!
У них там теперь стоит бочка, на бочке корец, а всей сказке конец.
(Худяков, записано в селе Мишино Зарайского уезда Рязанской губернии)