Жили-были на одном дворе козёл да баран; жили промеж себя дружно: сена клок — и тот пополам, а коли вилы в бок — так одному коту Ваське.
Он такой вор и разбойник — каждый час на промысле, и где плохо лежит — тут у него и брюхо болит!
Вот однажды лежат себе козёл да баран и разговаривают; откуда ни взялся котишко-мурлышко, серый лобишко, идёт да так жалостно плачет!
Козёл да баран и спрашивают:
— Кот-коток, серенький лобок! О чём ты плачешь, почему на трёх ногах скачешь?
— Как мне не плакать? Била меня старая баба; била, била, уши выдирала, ноги поломала да ещё удавку припасла!
— А за какую вину такая тебе погибель?
— Эх, за то погибель была, что себя не опознал да сметанку слизал!
И опять заплакал кот-мурлыка.
— Кот-коток, серый лобок! О чём же ты ещё плачешь?
— Как не плакать? Баба меня била да приговаривала: «Ко мне придёт зять, где будет сметаны взять? Хочешь не хочешь, а придётся заколоть козла да барана!»
Заревели козёл и баран:
— Ах ты, серый кот, бестолковый лоб! За что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем!
Тут мурлыка вину свою приносил и прощенья просил.
Они простили его и стали втроём думу думать: как быть и что делать?
— А что, средний брат баранко, — спросил мурлыка, — крепок ли у тебя лоб: попробуй-ка о ворота!
Баран с разбегу стукнулся о ворота лбом: покачнулись ворота, да не отворились. Поднялся старший брат, мрасище-козлище, разбежался, ударился — и ворота отворились…
Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется; бегут козёл да баран, а за ними скачет на трёх ногах кот — серый лоб. Устал он и взмолился названым братьям:
— Ни то старший брат, ни то средний брат! Не оставьте меньшого братишку на съедение зверям!
Взял козёл, посадил его на себя, и понеслись они опять по горам, по долам, по сыпучим пескам. Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило.
Вот пришло крутое крутище, под тем крутищем скошенное поле, на том поле стога, что города, стоят. Остановились козёл, баран и кот отдыхать, а ночь была осенняя, холодная.
«Где огня добыть?» — думают козёл да баран. А мурлышко уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему с бараном стукнуться лбами. Стукнулись козёл с бараном, да так крепко, что искры из глаз посыпались: берестечко так и вспыхнуло!
— Ладно, — молвил серый кот, — теперь обогреемся.
Да за словом и затопил стог сена.
Не успели они путём обогреться, глядь — жалует незваный гость мужик-серячок Михайло Иванович.
— Пустите, — говорит, — обогреться да отдохнуть: что-то неможется!
— Добро жаловать, мужик-серячок муравейничек! Откуда, брат, идёшь?
— Ходил на пасеку да подрался с мужиками, оттого и хворь прикинулась; иду к лисе лечиться.
Стали вчетвером тёмну ночь делить: медведь — под стогом, мурлыка — на стогу, а козёл с бараном — у огня.
Идут семь волков серых, восьмой белый — и прямо к стогу.
— Фу-фу, — говорит белый волк, — нерусским духом пахнет. Какой такой народ здесь? Давайте силу пытать!
Заблеяли козёл и баран от страха, а мурлыка такую речь повёл:
— Ахти, белый волк, над волками князь! Не серди нашего старшего: он, помилуй бог, сердит! Как расходится, никому не сдобровать. Аль не видите у него бороды: в ней-то и сила, бородою он зверей побивает, а рогами только кожу сымает. Лучше с честью подойдите да попросите: хотим, дескать, поиграть с твоим меньшим братишкой, что под стогом-то лежит!
Волки козлу поклонились, обступили Мишку и стали его задирать. Вот он крепился, крепился да как хватит на каждую лапу по волку: запели они Лазаря, выбрались кое-как да, поджав хвосты, подавай бог ноги!
А козёл да баран тем временем подхватили мурлыку и побежали в лес и опять наткнулись на серых волков. Кот вскарабкался на самую макушку ели, козёл с бараном схватились передними ногами за еловый сук и повисли. А волки стоят под елью, зубы оскалили и воют, глядя на козла и барана.
Видит кот — серый лоб, что дело плохо, стал кидать в волков еловые шишки да приговаривать:
— Раз волк! Два волк! Три волк! Всего-то по волку на брата. Я, мурлыка, давеча двух волков съел, и с косточками, так ещё сытёхонек, а ты, большой брат, за медведями ходил, да не изловил, бери себе и мою долю!
Только сказал он эти речи, как козёл сорвался с дерева и упал рогами прямо на волка.
А мурлыка, знай, своё кричит:
— Держи его, лови его!
Тут на волков такой страх нашёл, что со всех ног припустились они бежать без оглядки.
А козёл, баран да кот — серый лобок быстрёхонько побежали домой.
(Афанасьев, т. 1, илл. Е. Рачёв)