На Волге, в тридцатых годах 19-го века, ходил силач бурлак Никитушка Ломов; родился он в Пензенской губернии. Хозяева судов дорожили его страшной силой: работал он за четверых и получал паёк тоже за четверых.
Про силу его на Волге рассказывают чудеса; памятен он и на Каспийском море. Плыл он раз по этому морю, и ночью выпало ему быть вахтенным на хозяйском судне. Кругом пошаливали трухменцы и частенько грабили русских: надо было держать ухо востро. Товарищи уснули; ходит Ломов по палубе и посматривает; вдруг видит лодку с трухменцами, человек с двадцать. Он подпустил их вплоть; трухменцы полезли из лодки на борт, а Ломов тем временем, не будя товарищей, распорядился по-своему: взял шест, в руку толщиной, и ждёт. Как только показалось с десяток трухменских голов, он размахнулся вдоль борта и смёл их в воду. Другие полезли — то же. Те, что в лодке остались, давай наутёк, но и их Ломов в покое не оставил: взял небольшой запасной якорь с кормы да в лодку и кинул. Якорь был пудов пятнадцать; лодка с трухменцами потонула.
Утром на судне проснулись, он им всё и рассказал.
— Что же ты нас не разбудил?
— Да чего, — говорит, — будить-то? Я сам с ними управился.
В другой раз взъехал он где-то на постоялый двор, а после него обозники нагрянули. Ему пора выезжать со двора, а те возов перед воротами наставили — ходу нет.
— Пустите, братцы, — говорит Ломов, — я раньше вас приехал, мне пора. Впрягите лошадей и отодвиньте возы!
— Станем мы, — говорят возчики, — для тебя лошадей впрягать! Подождёшь!
Никитушка Ломов видит, что словами ничего не поделаешь; подошёл к воротам, взял подворотню и давай ей возы раскидывать во все стороны. Раскидал и выехал.
С одним купцом на Волге он хорошую штуку сыграл. Идёт как-то берегом, подходит к городу (уездному). Стоит город на высокой горе, а внизу пристань. Вот идёт он и видит: мужики около чего-то возятся.
— Чего вы, братцы, делаете?
— Да вот такой-то купец нанял нас якорь вытащить.
— За много ли нанялись?
— Дык, всего за три рубля.
— Дайте-ка я вам помогу!
Подошёл, раза три качнул (а якорь не меньше как в двадцать пять пудов) и выворотил якорь с землёй вместе.
Мужики подивились такой силе. Бежит с горы купец, начал на Ломова и на мужиков кричать.
— Ты зачем, — говорит, — им помогал? Я тебя рядил?
Вынул вместо трёх рублей один рубль и отдал мужикам. Те чуть не плачут.
— Будет, — говорит, — с вас!
Сам ушёл домой. Ломов и говорит:
— Не печальтесь! Я с ним сыграю шутку; только после как деньги получите, водки мне штоф поставьте.
Взял якорь на плечо и попёр его в гору. Навстречу баба с вёдрами попалась (дело было к вечеру), увидала она Ломова, думала, что сам нечистый идёт, вскрикнула и упала замертво.
Ломов взошёл на гору, подошёл к купцову дому и повесил якорь на ворота. Вернулся к мужикам и говорит:
— Ну, братцы, теперь он и тремя рублями не отделается; снимать-то вы же будете! Смотрите, дешево не берите!
Мужики его поблагодарили и после большие деньги взяли с купца.
На Волге, бывало, Ломов шутки с бурлаками шутил.
— Ну, братцы, кто меня перегонит? Идёт полштоф?
— Идёт.
— Я побегу бечевой, под каждую руку по девятипудовому кулю возьму, а вы бегите порожние!
Ударятся бежать, и всегда Ломов выигрывал.