У одного короля была дочка не в меру красивая, да не в меру же и гордая, и заносчивая, так что ей никакой жених был не по плечу. Она отказывала одному жениху за другим, да ещё и осмеивала каждого.
Вот и устроил однажды король, её отец, большой праздник и позвал на праздник и из ближних, и из дальних стран всех тех, кому припала охота жениться. Все приезжие были поставлены в ряд по своему достоинству и положению: сначала шли короли, потом герцоги, князья, графы и бароны, а затем уже и простые дворяне.
Король и повёл королевну по рядам женихов, но никто ей не пришёлся по сердцу, и о каждом она нашла что заметить.
Один, по её мнению, был слишком толст, и она говорила: «Он точно винная бочка!»
Другой слишком долговяз: «Долог да тонок, что лён на лугу».
Третий слишком мал ростом: «Короток да толст, что овечий хвост».
Четвёртый слишком бледен: «Словно смерть ходячая!»
А пятый слишком красен: «Что свёкла огородная!»
Шестой же недостаточно прям: «Словно дерево покоробленное!»
И так в каждом она нашла, что высмеять, а в особенности она насмехалась над одним добряком-королём, который стоял в ряду женихов одним из первых. У этого короля подбородок был несколько срезан; вот она это заметила, стала над ним смеяться и сказала:
«У него подбородок, словно клюв у дрозда!»
Так и стали его с той поры величать Король Дроздобород.
А старый король, увидев, что дочка его только и делает, что высмеивает добрых людей и отвергает всех собранных на празднество женихов, разгневался на неё и поклялся, что выдаст её замуж за первого бедняка, который явится к его порогу.
Два дня спустя какой-то бродячий певец стал петь под его окном, желая этим заслужить милостыню. Чуть король заслышал его песню, так и приказал позвать певца в свои королевские покои. Тот вошёл к королю в своих грязных лохмотьях, стал петь перед королём и королевной и, пропев свою песню, стал кланяться и просить милостыни.
Король сказал: «Твоя песня так мне пришлась по сердцу, что я хочу отдать тебе мою дочь в замужество».
Королевна перепугалась; но король сказал ей твёрдо: «Я поклялся, что отдам тебя замуж за первого встречного нищего, и сдержу свою клятву!»
Никакие увёртки не помогли, король послал за священником, и королевна была немедленно обвенчана с нищим.
Когда же это совершилось, король сказал дочке: «Теперь тебе, как нищей, не пристало долее жить здесь, в моём королевском замке, ступай по миру со своим мужем!»
Бедняк-певец вывел её за руку из замка, и она должна была вместе с ним бродить по миру пешком.
Вот путём-дорогою пришли они к большому лесу, и королевна спросила:
— Ах, чей это тёмный чудный лес?
— Дроздобород владеет тем краем лесным;
Будь ты ему женушкой, он был бы твоим.
— Ах я, бедняжка, не знала. Зачем я ему отказала!
Потом пришлось им идти по лугу, и королевна опять спросила:
— Ах, чей это славный зелёный луг?
— Дроздобород владеет тем лугом большим;
Будь ты ему женушкой, он был бы твоим.
— Ах я, бедняжка, не знала. Зачем я ему отказала!
Потом прошли они через большой город, и она вновь спросила:
— Чей это город, прекрасный, большой?
— Дроздобород владеет всей той стороной.
Будь ты ему женушкой, он был бы твой!
— Ах я, бедняжка, не знала. Зачем я ему отказала!
«Ну, послушай-ка! — сказал певец. — Мне совсем не нравится, что ты постоянно сожалеешь о своём отказе и желаешь себе другого мужа. Или я тебе не по нраву пришёлся?»
Вот наконец пришли они к маленькой-премаленькой избушечке, и королевна воскликнула:
— Ах, Господи, чей тут домишко такой,
Ничтожный и тесный, и с виду дрянной?
Певец отвечал ей: «Это твой и мой дом, и в нём мы с тобою будем жить». Она должна была согнуться, чтобы войти в низенькую дверь.
«А где же слуги?» — спросила королевна.
«Слуги? Это зачем? — отвечал певец. — Ты сама должна всё для себя делать. Разведи-ка сейчас же огонь да свари мне чего-нибудь поесть, я очень устал».
Но королевна, как оказалось, ничего не смыслила в хозяйстве: не умела ни огня развести, ни сварить что бы то ни было; муж её сам должен был приняться за дело, чтобы хоть какого-нибудь толку добиться.
Разделив свою скромную трапезу, они легли спать; но на другое утро муж уже ранёшенько поднял жену с постели, чтобы она могла всё прибрать в доме.
Денёк-другой жили они таким образом, перебиваясь кое-как, и затем все запасы их пришли к концу. Тогда муж сказал королевне:
«Жена! Этак дело идти не может, чтобы мы тут сидели сложа руки и ничего не зарабатывали. Ты должна приняться за плетение корзинок».
Он пошёл, нарезал ивовых ветвей и притащил их домой целую охапку. Начала она плести, но крепкий ивняк переколол нежные руки королевны.
«Ну, я вижу что это дело у тебя нейдёт на лад, — сказал муж, — и лучше уж ты примись за пряжу; может быть, прясть ты можешь лучше, чем плести…»
Она принялась тотчас за пряжу, но жёсткая нитка стала въедаться в её мягкие пальчики…
«Вот, изволишь ли видеть, — сказал ей муж, — ведь ты ни на какую работу не годна, ты для меня не находка! Ну, да ещё попробуем — станем торговать горшками и глиняной посудой: ты должна будешь выйти на базар и приняться за торговлю этим товаром».
«Ах, Боже мой! — подумала она. — Что, если на базар явятся люди из королевства моего отца да увидят меня, что я там сижу с товаром и торгую? То-то они надо мною посмеются!»
Но делать было нечего; она должна была с этим примириться из-за куска хлеба.
При первом появлении королевны на базаре всё хорошо сошло у неё с рук: все покупали у ней товар очень охотно, потому что она сама была так красива… И цену ей давали, какую она запрашивала; а многие даже давали ей деньги и горшков у неё не брали вовсе.
После того пожили они сколько-то времени на свои барыши; а когда всё проели, муж опять закупил большой запас товара и послал жену на базар. Вот она и уселась со своим товаром на одном из углов базара, расставила товар кругом себя и стала продавать.
Как на грех, из-за угла вывернулся какой-то пьяный гусар на коне, въехал в самую середину её горшков и перебил их все вдребезги. Королевна стала плакать и со страха не знала даже, что делать.
«Что со мной будет! — воскликнула она. — Что мне от мужа за это достанется?»
Она побежала к мужу и рассказала ему о своём горе.
«А кто тебе велел садиться на углу с твоим хрупким товаром? Нечего реветь-то! Вижу и так, что ты ни к какой порядочной работе не годишься! Так вот: был я в замке у нашего короля на кухне и спрашивал, не нужна ли им судомойка. Ну, и обещали мне, что возьмут тебя на эту должность; по крайней мере, хоть кормить-то тебя будут даром».
И пришлось королевне в судомойках быть, и повару прислуживать, и справлять самую чёрную работу. В обоих боковых своих карманах она подвязала по горшочку и в них приносила домой то, что от стола королевского оставалось, — и этим питались они вместе с мужем.
Случилось однажды, что в замке наверху назначено было праздновать свадьбу старшего королевича; и вот бедная королевна тоже поднялась наверх и вместе с прочей челядью стала в дверях залы, чтобы посмотреть на свадьбу.
Зажжены были свечи, стали съезжаться гости, один красивее другого, один другого богаче и великолепнее по наряду, и бедная королевна, с грустью подумав о своей судьбе, стала проклинать свою гордость и высокомерие, благодаря которым она попала в такое тяжкое унижение и нищету.
Слуги, проходя мимо неё, бросали ей время от времени крошки и остатки тех вкусных блюд, от которых до неё доносился запах, и она тщательно припрятывала всё это в свои горшочки и собиралась нести домой.
Вдруг из дверей залы вышел королевич, наряженный в бархат и атлас, с золотыми цепями на шее. И когда он увидел, что красавица королевна стоит в дверях, он схватил её за руку и захотел с нею танцевать; но та упиралась и перепугалась чрезвычайно, узнав в нём Короля Дроздоборода, который за неё сватался и был ею осмеян и отвергнут. Однако же её нежелание не привело ни к чему: он насильно вытащил её в залу…
И вдруг лопнул у неё на поясе тот шнур, на котором были подвязаны к карманам её горшочки для кушанья, и горшочки эти вывалились, и суп разлился по полу, и объедки кушаний рассыпались повсюду.
Когда все гости это увидели, то вся зала огласилась смехом; отовсюду послышались насмешки, и несчастная королевна была до такой степени пристыжена, что готова была сквозь землю провалиться.
Она бросилась к дверям, собираясь бежать, но и на лестнице её кто-то изловил и вновь привлёк в залу; а когда она оглянулась, то увидела перед собою опять-таки Короля Дроздоборода.
Он сказал ей ласково:
«Не пугайся! Я и тот певец, который жил с тобою в жалком домишке, — одно и то же лицо: из любви к тебе я надел на себя эту личину. Я же и на базар выезжал в виде пьяного гусара, который тебе перебил все горшки. Всё это было сделано для того, чтобы смирить твою гордость и наказать твоё высокомерие, которое тебя побудило осмеять меня».
Тут королевна горько заплакала и сказала:
«Я была к тебе очень несправедлива и потому недостойна быть твоей женой».
Но он отвечал ей:
«Утешься, миновало для тебя безвременье, и мы с тобою теперь отпразднуем свою свадьбу».
Подошли к ней придворные дамы, нарядили её в богатейшие наряды, и отец её явился тут же, и весь двор; все желали ей счастья в брачном союзе с Королём Дроздобородом. Пошло уж тут настоящее веселье: стали все и петь, и плясать, и за здоровье молодых пить!..
А что, друг, недурно бы и нам с тобою там быть?